Леонард Уайтинг - актер, фильмы, фото, интервью - Leonard Whiting

На второй день съёмок фильма "Ромео и Джульетта" Леонарду Уайтингу - самому юному кино-Ромео в мире - исполнилось 17 лет. Лента имела интернациональный успех. Ромео и Джульетта, несмотря на старинные костюмы, причёски и ритмическую речь, очень напоминали современных подростков - своенравных, независимых, рано взрослеющих. В характерах были с нажимом подчёркнуты не романтичность, а бескомпромиссность юности, не первая нежность, а внезапно возникшая страсть... Это осовременило старинную драму, и это нашло отклик. Ромео - Леонард Уайтинг, худенький подросток с северной окраины Лондона, сын грузчика и продавщицы из универсального магазина "Маркс и Спенсер", внезапно вознёсся на кинонебеса, чтобы занять там место среди звёзд. Шум в прессе (ведь Уайтинг был выбран на роль из трёхсот претендентов), праздники и фейерверки просмотров после изнурительных съёмок в Италии, шикарная, напоказ - для прессы и публики жизнь. (Это называется "промоушн" - "проталкивание" уже готовой продукции и подача её в максимально заманчивой упаковке).

- На четыре дня меня поместили в самом видном месте Лондона - в отель "Савой"- там собираются для парадных обедов и юбилеев "сливки" Лондона, завсегдатаи аристократических, политических, деловых и артистических кругов. Я давал автографы, пил дорогое шампанское, оплаченное студией "Парамаунт", и наслаждался восторгами поклонниц! Но самое главное завоевание, как я тогда ощущал, было то, что я жил в номере один, без родителей, без присмотра; мог ложиться спать когда хотел, и надо мной не висели окрики мамы: где ты шатался допоздна? Именно это заставляло меня чувствовать себя по-настоящему взрослым. Мужчиной. Я тогда, конечно, не сознавал, как был наивен и в жизни, и в искусстве.

Это слова сегодняшнего Уайтинга, слова, произнесённые десять лет спустя полугрустно, полунасмешливо, полуустало... Мы сидим на мягких пыльных диванчиках в крохотной гостиной его дома, купленного в рассрочку. На низком столике дымятся чашки с настоящим английским чаем - деготь заварки чуть забелён молоком (чай с лимоном англичане называют "русским чаем"). Сквозь высокое окно льётся свет на более чем скромную мебель, ещё один столик, заваленный бумагами, счетами; Leonard Whiting - Леонард Уайтинг

диван, где царствует огромный плюшевый медведь; пара стульев, кустарные полки на стенах, обклеенных там, где осталось свободное пространство, рисунками-карикатурами, исполненными Уайтингом, иногда довольно рискованного содержания. Для героя фирмы "Парамаунт", для постояльца "Савоя"- это пуританство. Никакой попытки украсить или украситься. На одной из полок - совсем чужая здесь - гипсовая античная головка, на головке в три этажа возвышаются потрепанные кепки хозяина. Вряд ли вы выделили бы этого парня в потёртых джинсах, тяжёлой шерстяной кофте, накинутой на мятую жёлтую майку, растрёпанного, бойкого и живого, из толпы прохожих на улицах южного Лондона, где среди неуюта закопчённых кварталов рабочей окраины и живет Леонард Уайтинг со своей семьёй. Да и вряд ли он хочет выделиться. Самое главное впечатление от общения с актёром - боязнь позы, особенно красивой позы. Леонард старается убить иронией, выжечь насмешкой любую, даже невольную, попытку, намёк на приукрашивание. Заметив мой вопросительный взгляд, остановившийся на гитарах, пристроенных на одной из полок, Уайтинг сейчас же замечает, что "они поставлены сюда, как вы, верно, уже догадались, чтобы производить впечатление на гостей. Потому-то их, кстати, две. Усиливает впечатление...". Впрочем, потом выясняется, что он вполне умело "извлекает из них шум". Более того, он немножко поёт под гитару. Для друзей? Под гитару - для друзей. А в концертах - под фортепиано. Уверена, что, если бы не эти попавшиеся на глаза гитары, он постарался бы умолчать о том, что пение его популярно, что практически вся его карьера была и во многом остается зависима от его голоса, от его пения. Он старается отвечать только на вопросы. Лаконично. С густой приправой самоиронии, самокритики. Но слово за слово, светло-ореховые переменчивые глаза начинают подергиваться романтической дымкой воспоминаний. Ему 26 лет, а утрамбовано в них столько событий, труда, перемен, хоть пиши мемуары.

Свою карьеру Уайтинг начал в 11 лет именно как певец. "Ангельский" голос его собирал толпу прихожан в одной из католических церквей северного Лондона, где он был первым сопрано в хоре мальчиков. Каждое лето, выпросив денег у родителей, он отправлялся на соревнования молодых певцов - Леонард Уайтинг - Доджер в мюзикле Оливер! , 1963 young Leonard Whiting as Dodger in the musical Oliver!

Леонард Уайтинг - Доджер в мюзикле Оливер! , 1963 young Leonard Whiting as Dodger in the musical Oliver!

"набираться опыта, меряться силами и постигать собственные недостатки". Настойчивость, с которой он предпочитал пению все развлечения школьных времен, побудила родителей взять для сына учителя пения - по счастью, такой нашёлся среди друзей семьи. Два года музыкальных занятий и вокальных упражнений, а затем ещё одна счастливая случайность: знакомство с опытным театральным агентом. Агент помогает Леонарду получить роль в настоящем мюзикле - "Оливер!" (по "Оливеру Твисту" Диккенса) - в настоящем театре ("Нью Тиэтр"). Ему досталась большая партия карманного воришки Доджера. Не очень высокий (176 см.), но гибкий, пластичный, он хорошо двигался и был в восторге от своих первых успехов перед настоящей публикой. Ему было 13 лет. Мальчика заметили, пригласили на кинопробы, и тут-то обнаружилось, что Уайтинг поразительно киногеничен. Не только лицо и фигура его на фото и в кадре выглядели как бы улучшенными, но даже голос в записи звучал иначе, был богаче оттенками. Первый его фильм - "Легенда о Дике Тёрпине". Уайтинг играет молодого благородного разбойника, "человека из народа" (вариант Робина Гуда), и "уличная речь" Леонарда пока что не мешает ему, хотя уже беспокоит его проницательного и многоопытного агента.

- Открыв для себя кино, я сразу же сердцем понял, что всегда буду предпочитать его театру. Динамика, лаконичность кинодействия больше отвечают моему характеру. И всё же я не упускал любой возможности поучиться у театральных актёров, которыми восхищался. Я прекрасно понимал, что мне не хватает актёрской "школы", специально ведь я нигде не учился, и старался восполнить это практическим обучением, общением со знаменитыми мастерами. В этом смысле мне повезло - в 1965 году меня пригласили в труппу Национального театра. Я пел в старинной английской комедии, где главную роль исполнял Лоуренс Оливье, и был включен в "русское турне". Побывал в Москве, выступал в Кремлевском театре. Москва мне очень понравилась. При первой же возможности поехал бы туда опять. И в Ленинград. И в Таллин...

Девять месяцев в Национальном театре. Затем ему исполнилось 16 лет. Учитель пения предсказал суровое время: "Будет ломаться голос". Агент предсказал не менее суровое будущее: "Возможно, сломается не только голос - судьба".

- Я заторопился. Кинулся записывать песни, но диск не удался, тираж был ничтожно мал. С театром пришлось расстаться... Я прожил год мучительно, как личинка, которая сама не знает, что из неё вот-вот вылупится. Не то что петь, разговаривать было нельзя.

Наконец свершилось. Он заговорил новым голосом, глубоким и звучным. Режиссёр Франко Дзеффирелли с его пробами появился удивительно вовремя. "Ромео - это была для меня не роль. Это было состояние ощущения мира, обнажённости сердца, остроты страдания, жажды самоотвержения. Дзеффирелли угадал это состояние и за это взял на роль - большую и сложную - актёра молодого и малоопытного, которому к тому же пришлось брать уроки правильной речи. Разумеется, никакой концепции или видения роли Ромео у меня не было. Концепции были у Дзеффирелли. Я до этих съёмок, признаться, вообще не читал Шекспира, знал о нём только из учебников да понаслышке. Мне помогли юность, инстинкт и, скажу откровенно, влюблённость в Оливию, актрису, исполнявшую роль Джульетты..." Стать звездой нелегко, ещё трудней остаться ею. Припоминая пёстрый рабочий свой календарь, как он складывался после "Ромео и Джульетты", Уайтинг так определил длинный ряд в основном средних фильмов: "Некоторые из них были о'кэй, другие далеко не о'кэй, но что делать?" За последние годы в жизни его переменилось многое. Уехала в Голливуд и вышла замуж за другого его Джульетта. Он тоже женился: "Привез жену с Ямайки, она индианка. Вы видели? Правда ведь, ничего, симпатичная?" - Леонард смущённо улыбается. (По мне, так не "ничего", а просто красавица - она сейчас манекенщица в Лондоне.)

Пел в мюзиклах, снимался для американских телефильмов. В одном из них - "Докторе Франкенштейне" Ишервуда - он получил роль самого доктора:

- Я решил её как трагическую дилемму, которая характерна для современного учёного: принять ли на душу риск научного эксперимента, опасного своими возможными последствиями для человечества, или жить в разумных рамках повседневной пользы. Мой Франкенштейн стремится создать искусственного, совершенного человека - дитя добра и света, не желая думать о том, что в мире насилия и зла это невозможно. И в результате из лаборатории, искалеченный случайно забредшим сюда изувером, вырывается не "дитя добра и света", а олицетворенное зло и ненависть". Годы, которые ведут к зрелости, не прошли для актёра бесполезно. Он нашёл свое место, свою позицию в искусстве. Как ни трудно, как ни страшно оставаться незанятым в перерывах между съёмками или спектаклями, Уайтинг бестрепетно возвращает сценарии, построенные на сексе и насилии. Я напомнила Леонарду недавнюю историю - полиция арестовала преступника, который в течение восьми месяцев терроризировал университетский городок Кембридж. Пойманный и приговорённый к пожизненному заключению, Питер Кук, "кембриджский насильник", стал известен всей Англии, с содроганием читавшей в прессе ужасные подробности его многочисленных преступлений. Эксперты признали психику Кука нормальной. На суде Кук заявил, что "сценарии" для своих преступлений он брал из популярной сейчас на английском телевидении американской телесерии "Коджак".

- Если на индивидуума с нормальной психикой кинолента, с детальными подробностями изображающая всякого рода насилие, способна оказать подобное действие, то это означает, что общество - через искусство - работает саморазрушительно, против себя. Искусство, призванное быть скальпелем, лекарством, превращается в какой-то особенно вредный наркотик, лишающий человека душевного здоровья, что бы там ни говорили эксперты.

Это убеждение Уайтинга. За минувшие годы сформировалось и его неприятие псевдогероики, псевдопатриотизма, подкрашивания характера и жизненных обстоятельств, изображаемых в пьесах и сценариях. За эти же годы накопилось достаточно разочарований и усталости:

- Ни разу больше не вошёл в мою жизнь фильм, подобный "Ромео и Джульетте". Я и сейчас мечтаю о Шекспире, я хотел бы сыграть не Гамлета, не Отелло, - Яго. Характер антигероя кажется мне очень современным и достойным рассмотрения на свету...

Англия переживает дни кризиса. Спектакли прогорают не потому, что они плохи, а потому, что публике не по карману становится ходить в театр. Так прикрылся мюзикл "Джекоб", в котором играл Уайтинг, так прикрывается каждый день множество спектаклей и даже театров. Под угрозой закрытия даже такой старейший, известнейший в стране театр оперы и балета, как "Ковент Гарден". Театры экономят на всём. Они не могут позволить себе новых декораций, костюмов, новых пьес неизвестных, пусть даже гениальных, авторов. Они экономят на крохах. В театре "Мермейд" на днях вывинтили шестнадцать лампочек из люстры в фойе, погрузив его в полумрак: электричество подорожало... На театры навалился так называемый добавочный налог ВАТ, родившийся от альянса Англии с "Общим рынком". "Горят" театры. Не здания - актёры, актёрские судьбы. Что ждёт впереди артиста - такого, как Уайтинг, например? Газеты каждый день печатают предсказания астрологов: "Не спешите с помещением капитала. Подумайте! Звёзды стоят неблагоприятно". Но капитал актёра - в его таланте. Как может он не спешить его "помещать"? И почему звёзды все чаще стоят неблагоприятно?

- Я вновь обратился к пению, начал сам сочинять песни - в них я выкричу свои тревоги, в них выскажу надежду, что всё ещё живы в мире любовь и солидарность людей. Мне уже 26 лет. Годы идут. В современной Англии всё труднее быть пожилым независимо от профессии. После сорока ты не находка для производства любого типа, и киноиндустрия не исключение. Но мне всё же только двадцать шесть. Мой девиз пока ещё укладывается в две шекспировские строчки: "Какой тоской душа ни сражена, Быть твердым заставляют времена."

Интервью Леонарда Уайтинга в телепрограмме

С. ШОЛОХОВ рассказывал: "Первой из крупных зарубежных звёзд, в кем мне пришлось беседовать, был Леонард Уайтинг, сыгравший Ромео в культовом фильме Франко Дзеффирелли "Ромео и Джульетта". У меня была идея собрать вместе всех актёров: Оливию Хасси – Джульетту, Майкла Йорка – Тибальта. Я хотел предъявить своему поколению этих культовых персонажей двадцать пять лет спустя. И поехал в Лондон. У меня были телефоны агентов Уайтинга, мы связались, он пригласил меня к себе домой, я приехал и снял интервью. Он живёт с женой в маленьком домике, у них небольшая лужайка, мы там пили вино, он показывал мне свои рисунки. Потом я поехал в Америку в поисках Джульетты, но нам так и не случилось встретиться. Зато на одной вечеринке я познакомился с Тибальтом – Майклом Йорком и, воспользовавшись случаем, записал с ним интервью."

Уайтинг: Я думаю, что меня выбрали, наверное, потому, что я был уже актёром к тому моменту, и затем Франко просто понравилось выражение моего лица - я был очень хорошенький.

Шолохов: Вот когда Вы играли Ромео, а Оливия Хасси была Джульеттой, все в России подумали, что после съёмок фильма, в котором вы оба умираете, в реальной жизни вы, наверное, должны пожениться всё-таки. Почему этого не произошло?

Уайтинг: Это очень странно, потому что мы никогда не рассказывали западной прессе правду – мы безумно любили друг друга, или, по крайней мере, я был безумно влюблён в неё. Но наши жизненные пути разошлись, к сожалению. Никто этого не понимает, но это правда. Я её очень любил.

Шолохов: Насколько мне известно, у неё 10 детей. Это правда?

Уайтинг: Нет (смеётся), у неё, наверное, трое, может быть... В действительности Оливии не пришлось делать ни одной пробы. Она была настолько красивой, что режиссёр посмотрел на неё и сказал: «Это и есть моя Джульетта». А вот мне пришлось идти на прослушивание к режиссёру, и только после пробных кадров режиссёр сказал: «Да, это тот человек, который мне нужен». 300 человек хотели сыграть Ромео, но выбрали всё-таки меня.

Шолохов: В этом фильме, я знаю, Вы убиваете Тибальта …

Уайтинг: Но это не было моим личностным.

Шолохов: Я понимаю. Что Вы всё-таки предпочитаете – убивать или быть убитым?

Уайтинг: Пожалуй, мне всё равно. Если это есть в сценарии, если это важно, то для меня не имеет значения. Я ведь славный малый.

Шолохов: Г-н Уайтинг, в фильме «Ромео и Джульетта» в одной из сцен Вы снялись абсолютно обнажённым. Были ли проблемы в английском пуританском обществе – увидеть актёра обнажённым 27 лет назад?

Уайтинг: Нет, я не думаю, что это было проблематично. Единственной проблемой для меня было то, что моя задница замёрзла во время съёмок. Мы не оскорбляли ничьих чувств, показывая такие сцены. Франко думал, что это одно из проявлений красоты: чувственность и визуальный интерес в отношениях между Ромео и Джульеттой. Сначала он спросил: «Согласны ли вы сняться обнажёнными?» Мы сказали: «Нет, нет, нет». Но он так просил, так умолял, что пришлось согласиться.

Шолохов: Вот что касается прессы и общественного мнения, были ли какие-нибудь скандалы, заметки в журналах, может быть, вас обвиняли в безнравственности?

Уайтинг: Нет. Никаких скандалов не было. Но все стремились показать именно эту сцену на фотографии, потому что всем хотелось, чтобы между Ромео и Джульеттой были такие отношения, чтобы были два голеньких: юноша и девушка. И, кроме того, я нигде не говорил, что, да, я люблю эту девушку. Я думаю, я ей тоже нравился.

Шолохов: Ну, а у Вас, г-н Уайтинг, есть ли жена, дети, или Вы живёте один?

Уайтинг: У меня двое детей. Старшая дочь живет в Америке, в штате Коннектикут, и изучает историю искусств, другая учится здесь в школе. Если Вы хотите увидеть нечто красивое, одно из самых красивых существ в мире, посмотрите вот сюда (показывает на крохотную собачку у себя на коленях). Вот, её зовут Кэтти Скарлетт О’Харра, потому что её мордашка напоминает мне Вивьен Ли в фильме «Унесённые ветром».

Шолохов: Она, действительно, как член Вашей семьи?

Уайтинг: Конечно, она мне как дочь. Она тоже заботится обо мне. Я женат, и последний раз вот только два месяца, как женат. Я очень счастлив. У меня прекрасная жена.

Шолохов: Вот как? Так значит, Вы счастливый человек, у Вас молодая жена. Может быть, Вы собираетесь в свадебное путешествие?

Уайтинг: Да, на Гренаду, Карибские острова. Моей старшей дочери 23 года, и у неё многонациональное происхождение: американо-индийское, немецкое, французское, ирландское.

Шолохов: А у Вас какая кровь течёт по жилам? Истинный ли Вы англичанин?

Уайтинг: 50 на 50, английское и ирландское. Но так же во мне есть и цыганская кровь.

Шолохов: Цыганская? Может быть, поэтому в Вас столько энергии?

Уайтинг: Да, я думаю, это так. Иногда я не могу подолгу оставаться на одном и том же месте, мне всё время нужно передвигаться.

Шолохов: Если бы у Вас был выбор между жизнью интересной, но несколько порочной, или жизнью правильной, но скучной. Каков бы был Ваш выбор?

Уайтинг: Я думаю, что выбрал бы правильную, но скучную.

Уайтинг: Дело в том, что в мире очень много мрачного. Я думаю нам нужно больше света, как «Ромео и Джульетта» Шекспира. Многим людям понравился этот фильм, но для меня это было не только профессиональное открытие и опыт, но и было нечто светлое, как окошко света. В мире должно быть больше света и понимания. Все люди, даже маленькие дети, должны больше использовать свою фантазию, чтобы воображать другой мир. Поэтому я думаю, что в обязанность художника-артиста входит заставлять людей использовать свою фантазию и создавать светлые окна в общей тьме.

about different screen adaptations of "Romeo and Juliet" (Rome, November, 2007).

"Шекспировские влюблённые": от Дзеффирелли до Лурманна,

Леонард Уайтинг в качестве профессора Durham University (London), преподавателя шекспировской драмы, в ноябре 2007 года дал в Риме лекцию, посвящённую анализу образов Ромео и Джульетты на киноэкране.

Лекция проводилась в помещении Teatro Piccolo Re di Roma и сопровождалась беседой со слушателями в форме вопросов и ответов. Конференция была организована театральной компанией Sycamore T Company, созданной в 2006 году на базе итальянского Шекспировского Общества Bardolatry, и проходила в рамках театрального события "Amore e Potere", включавшего также постановку "Ромео и Джульетта. Чтения" (сценическое исполнение отрывков из произведений разных авторов) и тематические семинары. Режиссёр-постановщик - Солимано Понтаролло, продюсер - Чинция Сторари.

Весьма интересным явился целенаправленный анализ отдельно взятой темы из трагедии - сцены на балконе - увиденной в четырёх киноверсиях: Дж. Кьюкора 1936 г., Р. Кастеллани 1954 г., знаменитом фильме Ф. Дзеффирелли 1968 г. и не менее известной коноадаптации Б. Лурманна 1996 г.. Такой широкий обзор не только дал возможность исследовать четыре различных способа видения одной и той же сцены и исполнения тех же самых ролей, но, прежде всего, он позволил познакомиться с четырьмя примерами совершенно разного киноповествования, наблюдая, таким образом, ход развития "истории фильма".

Информация для сайта "Ромео и Джульетта" www.romeo-juliet-club.ru

от Чинции Сторари и Романо Ваттерони (из Рима):

Начинаем с анализа фильма 1936 г. Дж. Кьюкора,

с Нормой Ширер и Лесли Хауардом в главных ролях.

В данном случае "уличные" декорации были воссозданы в студийных павильонах, очевидно, в связи с тем, что технологии того времени не позволяли обеспечить должное освещение в естественных условиях, и режиссёр решил не создавать гипотетических (предполагаемых) натурных декораций (как это часто делали, сооружая здания и дороги внутри павильонов), а прибегнуть к театральности в оформлении, создав намеренно искусственную среду. Нелепые сады и шашечные полы, освещение, призванное усилить ощущение нереальности, обрамляют этот мир, опасно и неустойчиво балансирующий на грани театра и кинофильма, представляя некий гибрид, которому не достаёт соответственного оснащения и реальной жизни. Все упомянутое выше плюс тот факт, что актёры фильма намного старше своих персонажей, мешает им достигать достоверности в роли и, главное, в изображении отношений между героями. Прежде всего, присутствует частое использование прямых и обратных планов в кадре и съёмки актёров в полный рост, практически никогда они не показаны вместе, в результате создаётся впечатление, будто герои существуют отдельно друг от друга. Игре Хауарда, хотя и заслуживающей похвалы за поиск юношеской свежести, хотелось бы пожелать больше жизненной энергии, равно требующейся как завершённости театрального образа (в фильме!) так и по случаю нехватки партнёрши, чьё участие способствовало бы убедительности его реплик. К сожалению, выбор Нормы Ширер на роль Джульетты не мог быть более неподходящим, так как она играет в крайне сдержанной, далёкой от стараний Хауарда, манере: скульптурные позы, банальные жесты и, в особенности, взгляды, устремлённые в неопределённое пространство, а не туда, где должен находиться Ромео, не дающие поверить в то, что "эта" Джульетта влюблена, и он занимает её мысли. Каждый из них исполняет свою роль так, как может, в традициях того времени, что накладывает свой отпечаток на персонажей фильма. Как верно заметил профессор Уайтинг, ко всему этому нам следует добавить недостаточную аккуратность в выстраивании последовательности кадров, которая должна делать правдоподобной наблюдаемую нами картину. Действительно, сначала актёр показан очень далеко от балкона Джульетты, а в следующем кадре он уже находится так близко, сделав лишь несколько шагов, что это кажется зрителям несообразным.

Второй анализ касается экранизации 1954 г. Ренато Кастеллани "Джульетта и Ромео",

где главные роли исполнили Лоренс Харви и Сьюзан Шентол.

С самого начала повествовательный стиль этого фильма явно отличается от стиля предыдущей ленты. Прежде всего, обращение Кастеллани к эстетике, направленной на воссоздание в картине фона по мотивам работ великих художников 15 века (Учелло, Пизанелло), без сомнения, ограничивает естественность актёров, хотя в сцене на балконе здесь использована лёгкая игра светотени, что, конечно, делает атмосферу ночи более интимной для двоих, чем в предшествующем фильме Кьюкора. После предварительных замечаний профессора Уайтинга по поводу того, что эта вторая экранизация совсем его не удовлетворяет, особенно в отношении игры Харви, перейдём к анализу способа киноповествования, очень интересного в сравнении с предыдущей версией. Если в первом случае всё ещё ощущаются отголоски как бы классических правил и в оформлении фильма, и в актёрской игре, то в более поздней версии нельзя не принять во внимание влияние - как некий разрыв с прошлым - тех самых пятидесятых, детищем которых является этот фильм. Харви представляет Ромео - типичного "рассерженного молодого человека", как это было модно в те дни (не случайно в 1955 году вышел фильм "Gioventù bruciata" / "Бунтари без причины"), в его игре постоянно ощущаются внутренняя неустойчивость и преувеличение, но это тот самый перелом, который дал типичную для последующих лет спонтанную манеру игры. Сьюзан Шентол, в отличие от Ширер, более правдоподобна в изображении влюблённой женщины, но привлекательность женского образа передана ею соответственно стандартам тех лет. Интересно проанализировать подход к наполнению кадра и, главное, ритм монтажа. С самого начала видно, что композиция сцен более компактна, таким образом, расстояние между героями сокращается, они часто показаны в кадре вместе, и самым главным является то, что техника прямых/обратных планов здесь не выступает как статичное средство, подчёркивающее дистанцию, а даёт ощутить динамику между двумя влюблёнными. Звуковое оформление здесь также подобрано более тщательно, что, несомненно, в ещё большей степени обозначает концепцию "эволюции" киноповествования в период между 30-ми и 50-ми годами.

Третьей анализируется экранизация Франко Дзеффирелли 1968 г.,

с участием Леонарда Уайтинга и Оливии Хасси.

Наибольший интерес представляло то, что профессор Уайтинг сам был очевидцем и незабываемым Ромео в этой версии, которая до сих пор, спустя 40 лет, сохраняет всю свою свежесть благодаря удачному выбору двух юных исполнителей. Если фильм Кастеллани типичен для 50-х годов, то фильм Дзеффирелли не может быть отделён от 60-х, когда молодёжь совершила стремительный прорыв, утверждая права своего существования. Начнём с того, что на роли в фильме была выбрана пара совсем молодых актёров, которые смогли, наконец, выразить юность героев, как во внешнем облике, так и в чувственности их любви. Полное отсутствие искусственности и избитости поз, томных взглядов, но озарённые радостью встреч лица и естественные жесты мы видим в одной из наиболее удачно сделанных сцен, не говоря уже о выдающейся постановке. Технические возможности во многом помогают передать игру цвета (особенно, когда надо подчеркнуть различные оттенки зелёной листвы), но также искусство оператора Паскуалино Де Сантиса (получившего "Оскар") открывает простор буйству красок, усиленному динамичным ритмом съёмки. Этот динамизм особенно заметен в картине: частая смена планов, а также большое количество кадров, в которых юные партнёры показаны вместе, камера следует за их перемещениями, за их движениями на протяжении всей сцены, которая, в отличие от происходившего в двух предыдущих версиях, обретает жизнь и объём. Говоря кратко, это не снятое на фоне декораций действие, а настоящие натурные съёмки. Мастерское построение кадра и соответствующий монтаж, свежесть актёрского исполнения, и, в довершение всего, впечатляющий саундтрек, ставший неотъемлемой частью повествования, особенно выделяют эту кинопостановку, которая, несомненно, является детищем 1968 года в том, что касается опыта исследования мира юных, но также демонстрирует художественные и технические достоинства, до настоящего времени делающие её самой убедительной и достоверной из всех рассмотренных нами версий. Улыбки, радость и порывы любви показаны так реалистично, что и по сей день не теряют своей ценности.

И в заключение - анализ известной версии 1996 г. "Шекспировские Ромео + Джульетта" Бэза Лурманна,

где играли Леонардо Ди Каприо и Клейр Дейнс.

Эта последняя экранизация ясно показывает, как идёт развитие кинематографа и, в особенности, как меняется подход к изображению любовных переживаний. Одним из достоинств этого фильма является дерзкая попытка осовременить сюжет, которая осуществлялась, главным образом, за счёт соединения шекспировского языка 16 века со средой, типичной для крупного города Северной Америки. Технология соответствует времени и отражает общество 90-х. Сразу бросается в глаза, что, в отличие от предыдущих версий, в сцене с балконом используется исключительно искусственное освещение: огни, уличные фонари, сверкающие гирлянды на стенах, подсветка бассейна; натуральное освещение полностью уступило ему.

Встань, солнце ясное, убей луну-завистницу,

она и без того совсем больна, бледна от огорченья ..."

Солнце больше не звезда, а флуоресцентная лампа, как очевидность того, что мы больше не можем смотреть на природную красоту, обходясь без мира фиктивных технологий, не можем выражать чувства без какого-либо посредничества. Возможно, по этой причине данная версия оказалась более привязанной к ушедшему моменту времени, чем свежее прочтение Дзеффирелли, учитывая то обстоятельство - как справедливо отметил профессор Уайтинг - что она чересчур точно обозначает мир, который уже изменился. Если предположить, что всё происходит сегодня, то Ромео + Джульетта могли бы быть освещены светом веб-камер, мобильных телефонов или чем-то другим в таком роде, но в то время реальность всё ещё была представлена в сверкании неоновых огней и иллюминации. Настолько свежее, насколько это возможно, актёрское исполнение, главным образом, Леонардо Ди Каприо, - это самое лучшее в сцене, которая едва ли получается правдоподобной, так как дизайнерский подход и избыточность круговой панорамы движущихся кадров отражают типичные приёмы рекламной съёмки. Как бы то ни было, эта версия поддержана действительно хорошим саундтреком, свежей игрой актёров, и, сверх того, некой тонкой интуицией. В начале сцены, когда предполагается, что ночная темнота мешает любящим разглядеть друг друга, здесь показано, что они не могут это сделать, потому что Ромео стоит позади Джульетты, и таким образом даётся намёк на недостаток визуального общения.

По окончании лекции профессор Уайтинг любезно предоставил слушателям возможность задать ему вопросы. Живость обсуждения подтвердила, что разбор и сопоставление всегда эффективны в усилении интереса и способности к анализу у слушателей.

Cтатья Сильвии Ниедер (Bardolatry) предоставлена для публикации на сайте www.romeo-juliet-club.ru

Чинцией Сторари (Sycamore T Company). Русский перевод - Ольга Николаева и Наталья Матвеева

Prof. Leonard Whiting, from Durham University in London, gave an interesting lecture in English language entitled “Star Crossed Lovers”: Zeffirelli and Luhrmann from Flower Power to Gen X”. The lecture took place in the “Piccolo Re di Roma” theatre. A point of utmost interest was the analysis aimed at one single theme of the tragedy: the scene of the balcony, seen through four movie editions: 1936 G. Cukor’s, 1954 R. Castellani’s, the famous Zeffirelli’s of 1968 and the non less famous screen adaptation by Luhrman in 1996. This panoramic view not only gave the chance to examine four different ways to look at the same scene, four different ways to play the same roles, but above all enabled us to deal with four completely different examples of movie telling, thus putting forward a sort of “movie history”.

In this case the exterior setting was obviously re-created indoor, considering that at that time the lightning technologies were not able to illuminate properly a real exterior and this suggested the director not to build up a hypothetical exterior setting (as often they used to do creating buildings and roads inside sheds) but to draw on theatre and set an intentionally artificial theatrical environment. Preposterous gardens and chequered floors, a lightning aiming to emphasize the sense of “unreality” frame this world that is in a dangerous unstable balance between the theatre and the movie, creating a hybrid lacking proper setting and real life. The above-mentioned points plus the fact that the actors are of an age by far older than the two characters hinder the actors from reaching a credible acting, and above all a way leading to a point of contact between them. First of all there is a large use of shot/reverse shot and filming of full figures; almost never the two actors are framed together producing the effect that the two characters grow into two separate and independing identities. Howard’s acting – even though commendable in searching inside himself the youth freshness – wants vital sap due both to the necessity of coping with a theatrical acting (in a movie!) and to the lack of a partner who could render believable the cues that he has say. Unfortunately the casting of Norma Shearer as Juliet couldn’t be more unfit as the actress acts in an extremely controlled way, far from the efforts of searching by Howard: plastic attitudes, hackneyed gestures and above all glances towards the infinite and not towards the place where Romeo is expected to be, make it impossibile to think that “that” Juliet is in love and thinking of him. Each of them plays his own role, at his own best, according to the way the dictates of that period imposed on the characters.

As Prof. Whiting rightly pointed out; to the above we must add a lack of accuracy in trying to give an exact continuity between the shots that should make credible what we are looking at, as a matter of fact the actor first is framed very far from Juliet’s balcony, and in the following shot he comes so close – after a few steps – that turns out inconsistent to the audience.

The second screening analyses the 1954 Renato Castellani’s “Giulietta e Romeo” movie,

Straight for the beginning the telling style appears to be different from the previous movie: first of all the search by Castellani for an aetheticism aiming to re-create framings that could remind great fifteen century Italian painters (Uccello, Pisanello) no doubt curbs actors’ naturalness, even though the scene of the balcony offered us soft chiaroscuros that make the night atmosphere no doubt more intimate vis-à-vis the Cukor’s preceding one.

After preliminary remarks by Prof. Whiting about the fact that this second screen adaptation did not satisfy himself at all, especially as far as Harvey’s acting is concerned , let’ s go to analyze an interesting movie telling especially as compared with the previous one. If in the first case we still feel the echoes of “classical-like” rules concerning both the set designing and the acting, in the latter we cannot help taking into consideration the impact – as a sort of break with the past – of those fifties of whom this movie is a child. Harvey proposes a typical “angry young man” Romeo, as it was in fashion in those days (not by chance the movie “Rebel without a cause” - Gioventù bruciata - was issued in 1955); his acting is always visceral, erratic and exaggerated, but this is the break that allowed the spontaneous acting typical of the following years. Susan Shentall, unlike Shearer, is more believable as woman in love, but in showing the female sweetness, she acts according to the standard typical of those years.

It is of interest to analyze the choice of framings, and above all the rythm of the editing. From the very beginning it appears clear that the setting is more compact and thus the distance between the two characters is definetly closer, the number of framings in which the actors are together is bigger, and most important the thecnique of shot/reverse shot is not used as static means underlining the distance, but on the contrary as something that suggests the dynamics of the two lovers.

Also the search for a “sound setting” is more accurate and no doubt testifies more and more the concept of “evolution” in the movie telling between the ’30s and the ’50s.

The third screening analyzes the Franco Zeffirelli’s “Romeo and Juliet” of 1968,

Of most interest has been the direct witness by Prof. Whiting himself who has been the unforgettable Romeo of this edition that, after almost fourty years, still keeps its whole freshness thanks to the fortunate choice of the two young actors.

If Castellani’s is a typical movie of the fifties, Zeffirelli’s cannot be detached from the sixties: the years during which the young broke in impetuously claiming for their rights of existing.

As a start, for this movie they chose a couple of very young actors, who could at last succeed in expressing the adolescence of the two characters through their physicalness and sensuality of love feelings. No unreal and hackneyed attitudes, no languishing glances, but faces lit up by the joy of meeting each other and easily credible gestures in one of the most successful settings, to say nothing of the exceptional cinematography.

The techinique helps a lot and allows colour tricks (particularly when different shades of foliage green are to be stressed), but also Pasqualino De Santis’ s photography (Oscar Award) gives way to a fresh riot of colours supported by a dynamic editing rythm.

It is the very dynamism that we notice the most: there are many shot/reverse shots, but also very many frames in which the two young fellows are shown together; they are always followed during their displacements and movements all along the setting, which, contrary to what happens with the two previous versions, becomes something alive and tridimensional.

In a few words this is not a filmed set-design, but a real movie location. The proper editing, the successful masterly skill of the framing, the freshness of acting and above all the impressive use of the sound track that becomes an integrating part of he movie telling, put in a class apart this movie edition which no doubt is child of 1968 as far as the skilful analysis of the young’s world is concerned, but shows an artistic and technic worth that make it up to nowadays the most believable and true of the analized versions.

Smiles, joy and love drives are narrated in a such believable way that still to-day they keep all their value.

The fourth and last screening analyzes the famous 1996 “William Shakespeare’s Romeo + Juliet”

This last screening shows clearly how cinema evolved, and particularly how the analysis concept of the love feeling evolved.

One of the merits of this screen adaptation has been “daring” to achieve a contemporaneity carried out mainly by matching the 15th century shakespearian language with a setting recalling a typical Northamerican metropolis. Technology witnesses the modernity and the “society” of the nineties. At once it leaps to the eyes that, contrary to the previous version, in the scene of the balcony there isn’t natural but artificial lightning: lights, street-lamps, sparkling festoons hanging from the walls, swimming pools lit from the bottom; natural light gives way to the artificial one.

The sun is no more a star but a fluorescent bulb, as an evidence that we are no more able to look at the natural beauties without mediating them through the fictitious world of techonology, that we are no more able to express a feeling without the help of something that acts as a go-between. Maybe it is due to this reason that this version turns out to be more dated than the fresh Zeffirelli’s edition, considering that – as Prof. Whiting rightly pointed out – it is too strictly anchored to a world that is already changed. If it could be proposed to-day, R + J could be even lit up by web-cams, video-mobiles or something the like, but at that time the reality still was represented by a blaze of neon lights and illuminations. As fresh as could be the acting, mainly Leonardo Di Caprio’s, it is the very setting of the scene that results hardly credible, as the designing and the excess of 360 degree dolly-shots reflects a typical advertisement spot. Anyhow this version is supported by a fairly good sound track, by a fresh acting and above all by some successful intuitions. At the beginning, when the night darkness is expected to prevent the lovers from catching sight of their respective features, in this version it is shown that they cannot see each other because Romeo stands behind Juliet thus hinting at a lack of visual communication.

At the end of the lecture Prof. Whiting generously remained at disposal of the audience to answer all questions posed to him; the liveliness of the debate proves that analysis and juxtaposition are always valid spurs to increase interest and ability of analysis of the audience.

received from Cinzia Storari (Sycamore T Company) for www.romeo-juliet-club.ru

Современные фотографии Леонарда Уайтинга

В гостях у любителей Шекспира, с Ромео - Леонардом Уайтингом

In the company of our Italian friends devoted to Shakespeare, along with the Zeffirelli's Romeo - Leonard Whiting

Фоторепортаж о встрече с нашими итальянскими друзьями по случаю их бракосочетания в Риме, где также побывали Леонард Уайтинг с супругой, и о нашей совместной поездке в Артену, в гости к хозяевам сада Палаццо Боргезе, где некогда снимался фильм "Ромео и Джульетта" Франко Дзеффирелли.

Эксклюзивные фотографии!

автор сайта "Ромео и Джульетта" - Ольга Николаева / Olga Nikolaeva - the author of this site

Леонард Уайтинг (L.Whiting - first part) план сайта (map)

Сайт "Ромео и Джульетта" (включающий также наш МУЗЕЙ ЛЮБВИ ) представляет авторский проект-исследование "история и легенда шекспировского сюжета", являющийся результатом многолетнего тематического поиска, а также дружеского взаимодействия создателей сайта с коллегами из итальянских клубов. Он был опубликован в Сети в марте 2000 года. За время своего существования данный уникальный проект стал основным источником информации для создателей многих других Сетевых и печатных изданий родственной тематики. Замечено также немалое число случаев недобросовестного использования наших материалов. Поэтому мы просим пользователей учитывать факт первичности содержания данного сайта "Ромео и Джульетта" и обязательно ссылаться на него, даже в том случае, когда они применяют материалы других сайтов, совпадающие с нашими либо явно построенные на них и игнорирующие права на интеллектуальную собственность. О принципах информационного сотрудничества с нами можно узнать на странице "Обращение к пользователям".

Материалы данного сайта "Ромео и Джульетта"нельзя

воспроизводить где-либо без разрешения его создателей.

При их упоминании ссылка на этот сайт обязательна.